Кенозеро с детства мне знакомо

Кенозеро с детства мне знакомо

кенозеро с детства мне знакомо

Вот стоишь над Кенозером на холме, вдыхаешь запах Июнь. Разноцветье трав ковром "Кенозеро с детства мне знакомо " - слова гимна Кенозера. Title: КЕНОЗЕРЬЕ — СЕВЕРНАЯ СИМФОНИЯ, Author: geophoto, Length: pages, Published: Здесь, в этой крошечной деревень- ке прошла вся её жизнь, детство, молодость. Наверное, мне знакома каждая здесь лодка. Кенозеро с детства мне знакомо, И знаком тот карбас на волне. Если уезжаю я из дома. Озеро и чайки снятся мне. Чуть видны острова.

They come in measured quantities, delighting the eye with the harmonious pattern filled with taiga, villages, and dense woods along the shores. Even trails avoid monotony, running through the taiga in peculiar curves, up and down, approaching streams, lakes, stacks of hay, the villages hidden behind them. This place is cosy! Historically, Kenozero has been an area on it own, located in the south- west of Arkhangelsk Region. An old, secluded place, it had never been reached by Tatar hordes or Swedish invaders.

Kenozero still preserves the spirit of the freedom-loving Russia, which is felt in its folk tales, religion and rustic way of life. Since the early 19th century, these parts have been an attraction to ethnographers, writers, artists, and photographers. They all have their own ways of revealing the amazing world of Kenozero. Northern Symphony Вступление Cила притяжения красоты Кенозерье, Русский Север… Для знающих людей звучит как строчка из любимого стихотворения, для несведущих — как манящая тайна.

И люди здесь живут нео- полвека. А красота здесь во всём: И, главное, в общей гармонии всего, что здесь собрано. Все перемешано в нужной пропорции, рия, традиции, навыки. Даже таёжная тропка не идет через тайгу по монотонному лесу, а постоянно то поднимается вверх, то спускается к ручью или берегу озера или подходит к сенокосу, за которым дере- венька. Исторически Кенозерье — это обособленный регион на юго-западе Архангельской области. Древнее уединённое место в северной тайге, которое миновали набеги орды и походы шведов.

Кенозеро до сих пор сохранило в себе остатки былинной свободноживущей Руси, которые сохранились в народном эпосе, в культовых сооружениях, в деревен- ском укладе жизни. Для творческих людей Русский Север, особенно Поонежье, Кенозеро, Белое море — всегда были привлекательными и вдохновляющими. С начала XIX. Северная симфония 27 is a belief that northern parts have the power of attraction. Indeed, almost all of the painters and photographer who visited this place came back again Magic attraction — not only and again, rediscovering this magical place.

Светлана Зарипова (Русова)

This place sets itself apart by the diversity of northern land- scapes, wooden architecture and colours of the country life. On creative- between man and the natural minded people Kenozero works like magic. Many fall under the spell and environment. Nowhere else in the North or Central Russia can one find a landscape more lyrical and epically beautiful!

The surrounding beauty is also largely to the credit of Kenozero people. They witness beauty since they were kids and have saturated it. In the local lifestyle, the most essential ingredient is the beauty, not prag- matism. Northern Symphony вали многие этнографы, писатели, художники, фотографы. Каждый из Никольская часовня в Вершинино Porzhensky graveyard, village Fedorov. Действительно, практи- чески все художники и фотографы, единожды побывавшие в Кенозе- рье, возвращаются туда ещё и ещё раз, по-новому раскрывая для себя это место.

Магия притяжения — не только в красоте природы и в сохраненном эпосе, здесь — территория гармонии человека и окружающей природы. В этом главный секрет Кенозерья. Уникальное сочетание разнообраз- ных северных ландшафтов, памятников деревянного зодчества и ко- лорита северной деревенской жизни — вот характерные особенно- сти Кенозерья.

Красота и гармония Кенозера имеет почти магическую силу притяжения для людей творческих. Во многом это заслуга жителей Кенозерья: Гармония природы вокруг не может не на- века и окружающей природы.

Северная симфония 29 Деревня Карпова, вид на Вершинино that makes its surroundings shine new colors. Much is this county life is village Karpova. Otherwise the wooden houses would be devoid of their renowned paintings, carved pieces, intricate finish casing, and heads of horses on roofs. Even fisherman huts, tucked away in forests, are built so that they are beautiful inside!

Fishermen find themselves on the shore of the lake, surrounded by tall pines and enjoying the look of the rows of spruce trees on the other shore.

What is fishing more to them? Work or meditation, practicing their trade or enjoying the nature? The beauty of the northern landscape is modest. It needs to be discerned and felt. You start feeling you are in the beauty of nature and sailing down an endless river and its every turn brings you to something preserved the epic here — new. This is how the nature introduces you, slowly, to a whole new world.

About the desire to penetrate into the mys- between man and the natural environment. Northern Symphony ложить отпечаток на уклад деревенской жизни: В первую оче- редь — красота, а не практичность — положена в основу жизненно- го уклада.

Иначе самая простая придорожная клеть часовни не пора- жала бы изяществом пропорций. Иначе все дома и амбары в деревне не были бы поставлены так, что со всех сторон даже с неба она смо- трится как ансамбль уюта и благополучия.

А часовня всегда стоит так, что весь окрестный пейзаж начинает играть новыми красками. Мно- гое в деревенском укладе продиктовано соображениям эстетически- ми — иначе не было бы известных расписных украшений деревянных Деревня Карпова, дом со ставнями village Karpova.

Даже та- ежные избушки рыбаков охотников поставлены так, что в них — кра- сиво! Рыбаки приходят на промысел и оказываются на берегу озера, в окружении высоких сосен, любуясь на частокол еловых силуэтов на другом берегу. Красота северного пейзажа неброская. Северная симфония 31 tery of what makes Kenozero such an appealing place. Thanks to the pho- tographers — the people who, by nature of their trade, tend to feel the First, notice the obvious way, beautiful deeper than others — we see that something that escapes from and only then the fun begins — our first look.

To visitors who are intrinsically willing to discern the beauty, dive into the secrets hidden in Kenozero comes as a revelation, as a brand new world which is filled with the language of symbols, which the fabulous and the real.

Once discovered, this world renders them una- ble to loose touch with it. This im- print finds embodiment in their work and thoughts. Например, гармония деревянной часовенки с окружающим её Вид на Вершинино с озера на закате Porzhensky graveyard, village Fedorov.

Сначала замечаешь очевидные образы, а уже потом начинается са- мое интересное — погружение в тайны, в скрытый язык символов, ко- торые растворены повсюду. Как будто плывёшь по бесконечной реке, где за каждым поворотом — что-то новое. Так, неспешно открывает- ся целый мир. Эта книга — об. Это — желание проникнуть в тай- ну притяжения Кенозерской земли.

При помощи фотографов — людей, по роду деятельности, чувствующих красоту персонально и глубоко — мы сможем увидеть то, что ускользнёт от взгляда поверхностного. Та- кие люди, если попадают сюда, и если они внутренне готовы к этому, открывают для себя Кенозёрье как откровение, как другой мир, одно- временно: Открывают один раз, и уже больше Сначала замечаешь очевид- не могут порвать связь с. И сколько Ке- начинается самое интерес- нозерья осталось в душах творческих людей, чтобы потом найти во- ное — погружение в тайны, площение в работе, в творчестве, в мыслях?

Northern Symphony Ещё о всходах молодых Он солнцем давится заглот Весенний грунт мечтать не смеет. И тащит эту ношу по мху. Из снега выкатив кадык, Он шлёпает её об лед Он берегом речным чернеет. И рвёт, как розовую семгу. Заря, как клещ, впилась в залив, Капель до половины дня, И с мясом только вырвешь вечер Потом, морозом землю скомкав, Из топи. Как плотолюбив Гремит плавучих льдин резня Простор на севере зловещем! Один лишь хрип, Тоскливый лязг и стук ножовый, И сталкивающихся глыб Скрежещущие пережевы.

The first part of a symphony, allegro normally sounds melancholy and is slow, contrasting all other parts in tone and mood. Легенда о Кенозерье Юрий Грейдинг Каждое человеческое поселение имеет право на свою легенду.

А уж национальный парк без своей легенды и представить невозможно. И хотя то, что я вам расскажу, подтверждается фотографиями, прошу считать мой рассказ вкладом в легенду о Кенозерье.

В июле года, уже после многих поездок на Русский Север я по- ехал в отпуск с женой на Кенозеро, о котором нам уши прожужжали наши друзья-фольклористы. Тут пости- гаешь саму суть сказочной русской природы. Побывать тут — как по- грузиться в глубины её души, строгой, неулыбчивой, с редкими про- блесками солнца. Жителей на Кенозере было немного и раньше, а уж после коллективизации да войны заброшенных деревень оказалось больше, чем жилых.

Но деревянные церкви, часовни, избы с резьбой ещё стояли. Поразгова- ривали с людьми. Нашли и человека, который знал былину. Видели кое-какие иконы, но их мало осталось: Глядя на опустошённые церкви, я даже вынашивал планы разыскать этого мерзавца и… А что можно было сделать?

Тем самым, которые разорили церк- вей больше, чем все скупщики и грабители вместе взятые? С одним представителем местной деревенской общественности, красивым парнем лет девятнадцати, мы-таки пооб- щались. Признав в нас москвичей, он задал нам простой житейский во- Стр. Мамонов остров Porzhensky graveyard, village Fedorov. Кажется, он оказался единственным человеком, который нарушал гар- монию бытия в такой замечательной природной среде. В Зехнове даже ель рядом с часовней не слишком выросла; часовня Параскевы Пятницы в Тырышкине сейчас отрестав- рирована и выглядит гораздо лучше, чем на моём слайде, священная роща там была ну точно такой же, если не обращать внимания на сва- ленную сейчас в ней старую обшивку часовни конечно же, согласно обычаю, её нельзя ни сжечь, ни пустить снова в.

Так же стояла на опушке придорожная часовня, только тогда её упавший крест был прислонён к стене, и нет теперь рядом корневищ огромных деревьев.

Порженский погост выглядел примерно так же, как и. Жаль только, что нет сейчас в Порженском его жителя, такого хозяйственного Степана Васильеви- ча Курмина и нет вот этого коня и этой эскадры домов-кораблей, пер- возданных домов-ковчегов. Конечно же, самым захватывающим для нас было знакомство с оби- тателями Кенозера: Это были люди, никогда не знавшие, что такое рабство, крепост- ная зависимость, даже колхозы их не слишком донимали: В жителях этого края мы видели людей, свободных в самом высоком понимании этого слова.

Роняла лебедь перья на Кенозерье...

Думаю, поэтому они были такими внимательными, отзывчивыми, до- брожелательными. Мы старались не упустить возможности побыть с теми, кто жил в этих красивых домах, молился в часовнях, ставил поклонные кресты.

А на моих слайдах — вот она, эта деревня, вот её глав- ный обитатель Николай Филиппович Ножкин со своей Клавдией Ефи- мовной, тут он — благообразный крепкий старец с белой бородой, закрывающей всю грудь, добровольный хранитель часовни Ильи Про- В жителях этого края мы рока, а уже через несколько лет он, согласно уже сформировавшейся видели людей, свободных в легенде, помер от огорчения, не снеся её переноса в Малые Карелы под Архангельск.

Вот и его часовня in situ, то есть на своём исконном ме- самом высоком понимании сте, живая, даже украшенная молоденькой берёзкой к Троицыну дню, этого слова.

Думаю, поэтому которая к июлю успела подсохнуть. Вот незабыва- емая Анна Ивановна Бутина, которая догнала нас на дороге из Шле- доброжелательными. Попросились к ней переночевать, на поветь: Но она привела нас в горницу, сказала: Тут же к ней пришли подруги, звали то ли по грибы, то ли по ягоды, но Анна Ивановна твёрдо отказалась: Наутро она выговаривала нам, пытавшимся заплатить ей за гостеприимство: Наши отпуска заканчивались, уже надо было подбираться поближе к железной дороге.

Вот и последнее селение у истока Кены. Посреди неухоженного скверика — странная бревенчатая будка с болтающейся на петлях дверью. Только к стене прислонена большая икона Спаса в силах.

Моя Лиля, тогда самый молодой сотруд- ник музея имени Рублёва, пригляделась. Сразу видно, что такой ико- не место — в музее. Стали выспрашивать, откуда она здесь появилась. Лиля переправилась на другой берег Кены. Обратно приплыла с ребятишками в полузатопленной лодке, держа охапку икон на весу — положить было некуда.

Нашла она их на повети избы. Отдали с радо- стью: Купили яиц, заклеили осыпающиеся места желтками и папиросной бумагой. Мест- ный колхоз отнёсся с пониманием к нуждам московского музея и вы- делил для упаковки рубленые мешки. Рубленые буквально, топором, для того, чтобы с полным правом списать.

Тут было и почтовое от- деление, поэтому мы начали отправлять иконы посылками. А мне пришлось везти первую, самую тяжёлую икону: Уку- тали икону в оба наших одеяла, перевязали верёвкой, и я тронулся в путь. Лесовоз, потом просто грузовик, потом бесплацкартный комфорт третьей полки. Попутчики сразу догадывались, что это я зеркало везу, раз так берегу свой груз, только всё удивлялись, зачем его в Москву переть.

Через двое суток я уже разворачивал одеяла перед работни- Стр. А Лиля ещё неделю отправляла иконы с почты, зашивая рубленые мешки и слушая, как телефонистка пытается докричаться до Порженский погост, деревня Федоровская. Porzhensky graveyard, village Fedorov. Тарасово и часовня в Тарасово Porzhensky graveyard, village Fedorov. Зихново Porzhensky graveyard, village Fedorov. Андреевская церковь в Ведягино Porzhensky graveyard, village Fedorov. Прав- да, следы войны чувствовались.

Много вдов, матерей- одиночек. К нам относились очень гостеприимно. Запо- мнились ржаные открытые пироги с ряпушкой и сладкие со щавелем. Два разряда молнии в высокий шатёр Покров- ско-Власьевской церкви года подожгли.

Пожарные приехали достаточно быстро, но отстоять церковь и колокольню не смогли. Бо- гоявленскую церковь отстояли. Когда случилась эта беда, я вспомнил о десятках негативов — результатах поездок в эти края в и годах. Некоторые из них попали в эту книгу. Я начал сканировать эти негативы и публиковать в Интернете. Пока сканировал и обрабатывал постепенно вспоминалось, как мы попали в эти края и как проходили наши странствия. Пожалуй, началось всё с лета года, когда над Ростовом Великим пронёсся смерч, сильно повредивший купола церквей и кровли башен и зданий.

Он и мой отец подружились, мно- го разговаривали о русской архитектуре, древней и новой. От него ус- лышал я рассказы о довоенных поездках на Двину, Пинегу и Мезень. Он показал деревянную церковь Иоанна Богослова на Ишне.

И я меч- тал побывать на Севере, посмотреть, что ещё сохранилось. Вскоре от- правился служить на Северный флот, во время службы удалось посмо- треть в Кеми Успенский собор. В конце х — начале х в букинистических магазинах Москвы Стр. Посчастливилось купить все вышедшие до Porzhensky graveyard, village Fedorov.

В нём я впервые увидел архитектуру Каргополья. После год этого выбор маршрута от Каргополя до Онеги был вопросом решён- ным. Наш маршрут — от Каргопо- ля до Онеги. Пока вся группа собиралась в Каргополе, я на попутках и пешком добрался до Лядин. Это было первое посещение — июль года. По дороге по- сетил Ульяну Ивановну Бабкину — замечательную мастерицу Карго- польской глиняной игрушки.

К сожалению, ни одной игрушки она мне не продала и не подарила. У неё закончились краски, а полработы она давать не хотела. После возвращения в Москву я послал несколько по- сылок с гуашью и темперой, получив обратно посылки с переложен- ными ароматным сеном игрушками, а потом с солёными рыжиками и мочёной брусникой.

Наш сплав по Онеге прошёл прекрасно, по доро- ге увидели устье речки Кены и услышали о прекрасном Кенозере. Ре- шили, что следующий маршрут будет в Кенозерье. По ряду причин следующая поездка состоялась только через три года, в июле-августе года. И флотилия уменьшилась до двух бай- дарок. Начался поход в Лядинах, где мы провели несколько дней в па- латках на берегу реки Лёкшмы. Кое-что из фото-трофеев попало в эту книгу.

Я наснимал довольно много местных жителей, особенно дети- шек. К сожалению, когда летом года моя дочь показывала в Ля- динах фото 66 и 69 годов, нашлась только одна сильно повзрослевшая девчушка из многих, кого я снимал. Она сохранила присланную ей поч- ти полвека тому назад фотографию моей работы. Все остальные жите- ли тех лет исчезли.

Недалеко от нашего лагеря на реке обнаружилась старая водяная мельница. Устройство мельницы поража- Разрушенная Мельница на реке Лекшма. Деревня Большие Лядиныгод Porzhensky graveyard, village Fedorov. Мельница была двух-поставной с двумя водяны- ми колёсами. Одно вращало жёрнов, где мололось зерно, а другое ра- В жителях этого края мы ботало на крупорушку. Или на станок для изготовления кровельной видели людей, свободных в дранки.

Вторая такая мельница встретилась нам на выходе Лёкшмы из самом высоком понимании Лекшмозера. У первого он переда- этого слова. Думаю, поэто- вал вращение с горизонтального вала водяного колеса на вертикаль- ный вал жёрнова и сильно повышал число оборотов. Кроме этого был му они были такими вни- механизм холостого хода для остановки жёрнова без остановки водя- мательными, отзывчивыми, ного колеса.

У второго постава механизм был несколько иной. Кроме того, был механизм, преобразующий вращатель- ное движение в колебательное. В его устройстве толком разобраться я не смог. При изготовлении дранки резец двигался как топор у плотника в руках. Аналогично двигался громадный пестик в ступе крупорушки.

Свой дальнейший маршрут мы планировали по старой съёмки Рос- сийского Главного штаба года карте — десятивёрстке, десять вёрст в одном дюйме. Карта хорошая, но она не учитывала исчезнувших де- ревень, мельничных плотин, высохших или заваленных упавшими де- ревьями речушек и ручьёв.

Мы предполагали пройти по реке Лёкшме до самого истока — Лёкшмозера. На пути у нас было село Морщихин- ская, деревни Гужово и Масельга. Напишу сразу, что нашли узкий мелкий ручеёк, весь за- валенный упавшими деревьями. Так что конечным пунктом маршрута стала деревня Масельга. Мы собрали байдарки сразу за плотиной ближней мельницы, вер- нее, за остатками плотины и бодро двинулись к истоку. Хотя путь был против течения, но оно было слабое и совсем не мешало.

Но вскоре попался участок вроде каменистого переката, где пришлось выйти из лодок и проводить их между камнями. Такие перекаты чередовались с заколами — приспособлениями для рыбной ловли. Они встречались трёх видов. Первый — вбитые поперёк протоки колья, переплетённые тонкими ветками. Около них приходилось разгружать лодки и пере- носить их над заколом. Довольно долго, но вполне терпимо. Второй — По дороген в Морщихинскую из Казаринов- оставшиеся от старого закола колья безо всякого переплетения ветка- ской.

Тут приходилось вылезти в воду и вытащить или просто раздвинуть два кола. Это было проще. Третий и самый опасный вид — это колья от старых заколов, которые скрылись под водой, а течение на- клонило их навстречу.

Один раз без последствий, а второй раз кол пробил обшивку и влез в байдар- ку почти на метр. Лодка оказалась в положении жука на булавке. Пришлось просить graveyard, village Fedorov. Очень серьёзная тётя-бригадир без всяких уговоров написала бумажку, по ней мы заплатили в кассу символическую сум- му, и все наши транспортные проблемы были решены.

На телегу были погружены наши байдарки и все вещички, а мы пошли пешком. В Мор- щихинскую не заходили, сразу отправились на Масельгу. Масельга была оживлённая деревня, много детей. Правда, следы во- Стр. К нам относились Вверху Деревня Морщихинская, г очень гостеприимно. Запомнились ржаные открытые пироги с ряпуш- внизу Лекшмозеро и деревня Казариновская кой и сладкие со щавелем. Однажды в лесу недалеко от деревни наткнулись на сложен- Porzhensky graveyard, village Fedorov.

Хозяева объяснили нам, что попали мы на бывшие крестьянские пашни, забро- шенные после коллективизации. Камни убирались с поля и складыва- лись на межах. Много общавшийся с нами Василий Макарович Солодягин он на фото в круглых очках, похоронен под Хиж-горой на кладбище с груст- ным названием Плакида показал нам курную избу — одну из трех, со- хранявшихся тогда в Каргополье. В избе уже никто не жил, но её ак- тивно использовали рыбаки — в ненастную и холодную погоду в ней сушили сети.

Подкопченные, они лучше сопротивлялись гниению. Деревня Гужовог Porzhensky graveyard, village Fedorov. Василий Макаревич открыл замок единственный увиденный нами в Масельге, обычно хозяева уходя из дому ставили у двери палочку и мы вошли в избу. Вид был довольно необычный: Вдоль всех стен шла широкая полка примерно на вы- соте лица стоящего человека. Всё, потолок и стены выше полки были чёрные и слегка поблескивали, как старинный рояль.

Стены ниже пол- ки были тёмно-янтарного цвета, хотя их давно не мыли. Печь топилась несколько раз в год, а мыть стены было некому. Полки как бы отсекали от него дым. В углу на срубе из могучих Дом с наличниками в деревне Масельга Porzhensky graveyard, village Fedorov. Обратный путь в Москву совершенно выпал из памяти. Видимо он был простым и недолгим: Нет ни газа, ни электричества, никаких других признаков современной цивилизации. Вы не найдете в них экзо- тических сюжетов, взметнувшихся ввысь деревьев и прочих атрибу- тов современного экспрессивного пейзажа, всё достаточно спокойно, в духе классики.

Он, однако, редко бывает ясным, чаще — низкие тучи, блёклые тусклые цвета, по- дёрнутые дымкой дали. Но уж если сердитый ветер разметал тучи, то землю накрывает голубой купол бездонного неба с редкими прядями длинных облачных дорожек. И кажется, что фотограф задался единственной целью — постичь и воплотить в снимках эту прозрачность, эту тишину. Снимки сделаны на берегах Кенозера, в заповедном уголке архан- гельской земли. Не один раз Ерин добирался сюда весной и осенью, жил подолгу в деревне Глазово и смотрел, смотрел А высматривать было что: И закаты разные, и вечера.

Впечатления, чувства, им испытанные, Ерин стремился внести в фо- тографии так, чтобы авторское настроение было ощутимо для зрителя. Его творчество часто и справедливо относят к импрессионистической линии русского фотопейзажа и, правда, мало кто у нас сознатель- но продолжает традицию, идущую от Еремина и Андреева, Улитина и Клепикова.

Были долгие беседы, со- Майский снег. Деревня Глазова, 5 мая г. May 5, вместные поездки на съемки по Подмосковью, тщательный разбор сделанного. Изредка он снимает чистый портрет, акт, чаще фигуры в пейзаже — не на фоне натуры, а в природном окружении, когда чело- век становится естественной частью изображения, как вода, деревья, тучи. Тучи и небо у него — важнейший элемент каждого снимка, их рит- мами кадр живёт, дышит. Сразу же вспоминаются пейзажи Андреева с клубящимися летними облаками или сумеречной зимней дымкой, в которой тонут сани с возницей.

Небо и тучи позволяют передать со- стояние природы, её настроение, и оно почти физически ощутимо на еринских снимках. Холодный майский ветер, пригнувший кусты, по- следний припорошивший пашню снег, подёрнутое темной мглой небо. Или озеро, окутанное серебристой дымкой, а в ней плывут, мерцают неверными зыбкими контурами церквушка, редкие сосны рядом, еще — силуэт лошадей у воды.

Деревня Глазова время года, в непогоду и ясные дни. Готова большая серия, лучше ска- Половодье. Деревня Глазова зать, цикл, запечатлевший один из укромных уголков Русского Севера.

кенозеро с детства мне знакомо

Есть у этих снимков общее свойство: Свет холодный, тёплый льётся с неба, укутывает бликами предметы, дает им живую форму Говорят, что своеобразие русской природы более всего выра- жается в осенних и весенних видах. Там для него въявь Дорога. May существует та самая Инония, страна счастливого единения человека с природой, о которой мечтал Есенин.

Там настоящая прозрачность и реальная призрачность, необъяснимая грусть далей да высокое небо и протянувшие к нему свои маковки островерхие церкви, и расплыв- шийся окрест тихий звон Все это есть в лучших еринских пейзажах, воспевающих красоту северной земли.

Rondo represents a most common musical form that employs refrain. Является наиболее распространённой музыкальной формой с рефреном. Сказка сказок Александр Фурсов Для художника поездка на Кенозеро не экскурсия, а паломничество. Здесь нужно сжиться с пейзажами, слиться с природой и разучиться спешить. Возможно, тогда Кенозеро одарит вас чудом прозрения — вы смо- жете увидеть себя настоящего Жалко, что я побывал на Кенозере только два раза.

И какое счастье, что я вообще смог там побывать! Первый раз я приезжал на Кенозеро в сентябре года с моим коллегой и одноклубником Георгием Колосовым. Собрались мы наве- стить этот отдалённый уголок неспроста: Их восторженные отзывы о Кенозере разбудили наше любопыт- ство, и мы тоже тронулись следом.

Помните ли вы, как в то время можно было попасть на Кенозеро? Или даже не знаете? Ну, кто хоть раз ездил туда в восьмидесятых, тот не забудет, а остальным расскажу. В описываемое время дорога до Кено- зера была не из лёгких: И только там замученного до одури пут- ника ждала награда: Забившись под крышу какого-то сарайчика, дождались мы Зари, она доставила нас до Ряпусова, откуда в Зихново, — на первую наме- ченную нами точку — надо было идти пешком.

Расспросив местную жи- тельницу про дорогу, тронулись мы в путь, поскальзываясь на раскис- шей глине. Хоть дождь, слава Богу, перестал. Часовня Иоанна Златоуста В Зихнове жердей — верный признак близкой деревни. Мы миновали калитку в загородке, поднялись на последний холмик, с которого нам открыл- ся вид на Зихново. Заповедная Россия от Калининграда до Дальнего Востока создает неповторимый об- раз страны и является её главным и бесценным достоянием.

При этом совершенно особые чувства и образы возникают, когда мы говорим о Русском Севере и о его воплощении — Кенозерском национальном парке. Здесь в поразительной гармонии сохраняется единство природы, культуры и человека. Кенозерский национальный парк — один из флагманов заповедной системы России. Од- нако прежде всего это живая территория, где теснейшим образом переплелись уникальные природные комплексы и традиции природопользования, свыше ста объектов культурного наследия и богатейший этнографический материал.

Кенозерье по праву можно назвать тер- риторией культурного ландшафта, учитывая глубину взаимопроникновения человека и при- роды на этой земле. Читателям этой книги предстоит вслед за авторами проделать путь во времени и про- странстве Кенозерья. Они смогут прикоснуться к его уникальному наследию, познакомиться с местными жителями, открыть тайны, которые хранит эта земля и которые столетиями при- влекают сюда исследователей, художников, фотографов и всех тех, кто любит Русский Север.

The Russian North — and especially its embodiment Kenozero National Park — conjures up a special feeling. Here man, nature and culture have formed an amazing union. The Park is home to over a hundred of cultural sites and diverse ethnographic legacy. The land of Kenozero can be justly referred to as the territory of cultural landscape. This book will take readers on a journey through the time and space of Kenozero land, giving the opportunity to connect with it, learn about its residents and unveil the mysteries that have for centuries been attracting researchers, painters, photographers and all those who are fond of the northern parts of Russia.

Министр природных ресурсов и экологии РФ С. Однако он представляет собой нечто значительно большее, чем просто особо охраняемую природную территорию.

Здесь нет поражающих воображение вулканов и гейзеров, могучих ледников и айсбергов, водопадов и каньонов. Парк не притягивает к себе искателей острых ощущений. Но он бу- доражит умы ученых, исследователей, экологов.

Он стал местом вдохновения для худож- ников, реставраторов, ремесленников, стал своеобразной биографией Русского Севера с его деревянным зодчеством и продуктивными традициями, экспертным центром использо- вания новых технологий сохранения и приумножения природного и культурного наследия.

Это место силы, безмятежной неброской красоты. Это притягательное место для вдумчивых путешественников. Новая туристическая парадиг- ма ставит вопрос сохранения исторической среды и духа территории. Познавательный инте- рес формируется парком так, чтобы при растущем его посещении нагрузка на окружающую среду оказалась минимальной.

Сохранение среды — акцент современной политики парка. Репутация любого места составляет его актив. Но она должна постоянно подтверждать- ся. Orlov to Kenozero National Park photo album published to the th anniversary of the Russian System of Preservation Kenozero National Park seems destined by Nature itself to serve as legacy to be cherished by generations.

It is much more than simply a protected area. Here, travelers are unlikely to experience the thrill of sceneries such as geysers, volcanoes, icebergs, waterfalls, or canyons. Kenozero is not the place to seek adrenalin rush in. Kenozero is an excitement to the minds of scientists, explorers and environmental experts. Also serving as a source of inspiration for painters, restorers and craftsmen, it is a curious biography of the entire Russian North with its wooden architecture, efficient practices, and expert knowledge on how advanced technologies can be applied for the benefit of natural and cultural heritage.

Its beauty mute but powerful, Kenozero is where man and nature co-exist in harmony which can be felt in every tiny detail of its setting, tangible and intangible culture, and life-style. This place would be ideal for a contemplative traveler.

The park is promoting itself so that the tourism load on its environment could remained minimal, the conservation measures being the major focus of its development strategy.

Good image of a place is its asset. And the image is what should be enhanced. The image of Arkhangelsk Region as of an area taking care of its centuries-long cultural and natural heritage, is embodied by its ever-impressing asset Kenozero National Park. Губернатор Архангельской области И. Не ездите вы на Север, не губите себя! Всю жизнь тогда не будет он давать вам покоя, всю жизнь будет то слабо, то звонко манить к себе, всю жизнь будет видеться вам просторный город Artists are musicians who play this music solo or an ensemble.

This music is eternal, like the very spirit of the Russian North. A symphony is defined as a lengthy multipart and repertoire piece of mu- sic with several themes. Different parts of the symphony are played at dif- ferent tempos, starting fast and growing slow and then fast again, its end always solemn and uplifting.

A symphony is a polyphony, a harmony of its melodies, which can be totally different from one another and can receive different colours and timber when played by many different musicians. Within a symphony, the main theme progresses in the form of sever- al variations. These often come as a conflict of several topics that reach- es its climax in the end!

Like in real life. Like in a fairy tale about beautiful life on the shores of a picturesque lake, when this life suddenly starts fad- ing away and then revives, shining new beautiful colours, to continue! This fairy-tale is about the Kenozero. This book is about life. About the life in Kenozero over the past fifty years.

What can be put into one book is the most impor- tant thing, i. In our book, the main theme is about how life in Kenozero evolved. It develops according to the laws of a classical symphony.

The book con- sists of several parts and they all have their own melody and pathway. As in life, some melodies are joyful and some are sad. The parts of the book are like parts of the symphony, some major, some minor. Художники — музыканты, играющие эту музыку соло или ансамблем. Эта музыка — вечна, как сам дух Русского Севера. Симфония — это большое программное, многочастное музыкальное произведение, в котором существует несколько музыкальных. Ча- сти симфонии звучат в разном темпе: Симфония — это полифония, гармония составляющих мелодий, подчас совершенно непохожих друг на друга, которые исполняют де- сятки музыкантов с разным тембром и настроением звучания.

Симфония подразумевает развитие основной темы с множеством ва- риаций, часто это конфликт нескольких тем, разрешающийся в фина- ле.

Как это похоже на жизнь! Как это похоже на легенду о том, как ког- да-то на берегах сказочных озёр красиво и радостно жили люди, как постепенно жизнь стала угасать, и как потом опять возродилась и заи- грала новыми красками и будет продолжаться впредь! О чём эта сказ- ка? Эта книга — о жизни.

О жизни в Кенозерье за последние полвека. А главное — это то, что создаёт непрерывное течение жизни и передаётся из поколения в поколение: В нашей книге главная тема — тема течения жизни Кенозерья — раз- вивается по законам классической симфонии: В ней, как в жизни, есть весёлые и грустные мелодии.

Части книги, подобно частям симфонии, имеют минорное или мажорное звучание. Северная симфония 21 preceded by a short intro to create suspense. That period witnessed the buoyant life of beauti- ful, strong people and how it came to a standstill, unfortunately. Featuring various intertwining storylines, it is about the revival of the fullest accords of life.

  • КЕНОЗЕРЬЕ — СЕВЕРНАЯ СИМФОНИЯ
  • Кенозерский национальный парк
  • Kenozero Book 2017 06 12 (Red) (постранично)

This book is very special. Northern Symphony часть симфонии — быстрая и энергичная, это самая драматичная часть Весна в Глазово. Ломакова Spring in Glazovo. Lomakov симфоний, часто предшествуемая коротким вступлением, усиливаю- щим напряжение ожидания. Это — про вре- мя создания национального парка, про множество сложных сюжетных переплетений, про начало возрождения полного звучания жизни.

Северная симфония 23 Порженский погост, летний пейзаж. It also serves as a collection of photographs made by talented art- Фото Ю. Ломакова ists each of whom perceives Kenozero in a unique way, showing its special Porzhensky Churchyard: Lomakov sides and realizing the change the area induced in its visitors.

Частушки и стихи | Кенозерский национальный парк | ВКонтакте

В ней объединились таланты фотографов, каждый из кото- время и пространство. И из этого многоголосья складывается общая музыка. About sounds like a line from their favourite poem, to those who are new to it like an appealing mystery. The land of epic tales between the Onega River Kenozerye life in the last half and the Onezhsky Lake, Kenozero is the home to numerous lakes, forests, century. Extraordinary are the people of Kenozero. They like space, lead paced life, and their windows always look onto the beautiful scenery.

And, what is more, in the harmony that the real and epic history, local scenery creates. This scenery has all mixed in the right portions — for- traditions, skills. They come in measured quantities, delighting the eye with the harmonious pattern filled with taiga, villages, and dense woods along the shores. Even trails avoid monotony, running through the taiga in peculiar curves, up and down, approaching streams, lakes, stacks of hay, the villages hidden behind them.

This place is cosy! Historically, Kenozero has been an area on it own, located in the south- west of Arkhangelsk Region. An old, secluded place, it had never been reached by Tatar hordes or Swedish invaders.

Kenozero still preserves the spirit of the freedom-loving Russia, which is felt in its folk tales, religion and rustic way of life. Since the early 19th century, these parts have been an attraction to ethnographers, writers, artists, and photographers. They all have their own ways of revealing the amazing world of Kenozero. Northern Symphony Вступление Cила притяжения красоты Кенозерье, Русский Север… Для знающих людей эти слова звучат, как строчка из любимого стихотворения, для несведущих — как манящая Эта книга — о жизни.

Кенозерье — это былинная земля между Онегой и Онежским в Кенозерье за последние озером, целая лесная страна озёр, рек, старинных часовен, лесных дорог, болот, троп, деревень, деревянных церквей. И люди здесь жи- полвека. Живут просторно и размеренно, обязатель- но можно написать книгу о но с видом на красоту. А главное — это то, А красота здесь во всём: И главное — в общей гармонии всего, что здесь собрано.

А собра- но здесь всего в меру: Всё перемешано в нужной пропорции, по- всюду приятное для глаза соотношение тайги и воды, деревушек и гу- стых лесов по берегам. Даже таёжная тропка не идёт через тайгу по монотонному лесу, а постоянно то поднимается вверх, то спускается к ручью или берегу озера, или подходит к сенокосу, за которым дере- венька.

Исторически Кенозерье — это обособленный регион на юго-западе Архангельской области, древнее уединённое место в северной тайге, которое миновали набеги орды и походы шведов.

Кенозеро до сих пор сохранило в себе остатки былинной свободно живущей Руси, кото- рые проявляются в народном эпосе, в культовых сооружениях, в дере- венском укладе жизни. Для творческих людей Русский Север, особен- но Поонежье, Кенозеро, Белое море — всегда были привлекательными и вдохновляющими.

С начала XIX. Северная симфония 27 is a belief that northern parts have the power of attraction. Indeed, almost all of the painters and photographer who visited this place came back again Magic attraction — not only and again, rediscovering this magical place.

This place sets itself apart by the diversity of northern land- scapes, wooden architecture and colours of the country life. On creative- between man and the natural minded people Kenozero works like magic.

Many fall under the spell and environment. Nowhere else in the North or Central Russia can one find a landscape more lyrical and epically beautiful! The surrounding beauty is also largely to the credit of Kenozero people. They witness beauty since they were kids and have saturated it. In the local lifestyle, the most essential ingredient is the beauty, not pragma- tism. Nicholas Church in Vershinino. Lomakov of their sides even from the sky.

Northern Symphony бывали многие этнографы, писатели, художники, фотографы. Каждый из них по-особенному раскрывал в своём творчестве этот удивитель- ный край. Действитель- но, практически все художники и фотографы, единожды побывавшие в Кенозерье, возвращаются туда ещё и ещё раз, по-новому раскры- вая для себя это место.

Лесная лаборатория: Хорошо иметь домик в деревне!

Магия притяжения — не только в красоте природы и сохранённом эпосе, здесь — территория гармонии человека и окружающей природы. В этом главный секрет Кенозерья. Уникальное сочетание разнообраз- ных северных ландшафтов, памятников деревянного зодчества и коло- рита северной деревенской жизни — вот характерные особенности Ке- нозерья. Красота и гармония этих мест имеет почти магическую силу притяжения для людей творческих.

Гармония природы вокруг не может территория гармонии человека не наложить отпечаток на уклад деревенской жизни: Северная симфония 29 Деревня Карпова, вид на Вершинино. Much is this county life is Фото К. Кокошкина governed by aesthetics. Otherwise the wooden houses would be devoid of Karpov village. Kokoshkin their renowned paintings, carved pieces, intricate finish casing, and heads of horses on roofs. Even fisherman huts, tucked away in forests, are built so that they are beautiful inside!

Fishermen find themselves on the shore of the lake, surrounded by tall pines and enjoying the look of the rows of spruce trees on the other shore. What is fishing more to them? Work or meditation, practicing their trade or enjoying the nature? The beauty of the northern landscape is modest. It needs to be discerned and felt. You start feeling you are The beauty of the northern sailing down an endless river and its every turn brings you to something landscape is modest.

It needs to new. This is how the nature introduces you, slowly, to a whole new world. This book is exactly about this. В первую очередь — красота, а не практичность — положена в основу жизненно- го уклада. Иначе самая простая придорожная клеть часовни не пора- жала бы изяществом пропорций. Иначе все дома и амбары в дерев- не не смотрелись бы со всех сторон даже с неба как ансамбль уюта и благополучия.

А часовня всегда стоит так, что весь окрестный пейзаж начинает играть новыми красками. Многое в деревенском укладе про- диктовано соображениям эстетическими, иначе не было бы известных расписных украшений деревянных домов, резных наличников и кон- ских силуэтов на охлупнях.

Даже таёжные избушки рыбаков и охотни- Деревня Вершинино, дом со ставнями. Кокошкина ков поставлены так, что в них — красиво!

кенозеро с детства мне знакомо

Рыбаки приходят на промысел Vershinino village. A house with shuttered windows. Kokoshkin на частокол еловых силуэтов на другом берегу. Красота северного пейзажа неброская. Её нужно увидеть и услы- шать. Северная симфония 31 mystery of what makes Kenozero such an appealing place. Thanks to the photographers — the people who, by nature of their trade, tend to feel the First, notice the obvious beautiful deeper than others — we see that something that escapes from way, and only then the fun our first look.

To visitors who are intrinsically willing to discern the beauty, begins — dive into the secrets Kenozero comes as a revelation, as a brand new world which is filled with hidden in the language of the fabulous and the real. Once discovered, this world renders them una- symbols, which are dissolved ble to loose touch with it. This im- print finds embodiment in their work and thoughts. Northern Symphony шафта, но понимаешь это не сразу, а только прочувствовав этот пей- Вид на Вершинино с озера на закате.

Ломакова заж, вжившись в. View of Vershinino from the lake at sunset. Сначала замечаешь очевидные образы, а уже потом начинается са- Photo by Y. Lomakov мое интересное — погружение в тайны, в скрытый язык символов, кото- рые растворены повсюду. Как будто плывёшь по бесконечной реке, где за каждым поворотом — что-то новое. Так, неспешно открывается це- лый мир.

Эта книга об. Это — желание проникнуть в тайну притя- жения Кенозерской земли. При помощи фотографов — людей, по роду деятельности чувствующих красоту персонально и глубоко, мы смо- жем увидеть то, что ускользнёт от взгляда поверхностного. Такие люди, если попадают сюда, и если они внутренне готовы к этому, открыва- ют для себя Кенозерье как откровение, как другой мир, одновремен- но сказочный и реальный. Открывают один раз и уже больше не мо- гут порвать связь с.

Сколько творческих людей побывало в Кенозерье! И сколько Кено- Сначала замечаешь очевидные зерья осталось в их душах, чтобы потом найти воплощение в работе, образы, а уже потом начина- в творчестве, в мыслях! Этот эстетический потенциал посчитать нере- ется самое интересное — ально, но можно с уверенностью сказать: Северная симфония 33 Вершинино, на берегу Кенозера. Бастета Vershinino, on the shore of Kenozero Lake.

Northern Symphony Часовня в деревне Немята. Кокошкина Chapel in Nemyata village. И тащит эту ношу по мху. Из снега выкатив кадык, Он шлёпает её об лед Он берегом речным чернеет. И рвёт, как розовую сёмгу. Заря, как клещ, впилась в залив, Капель до половины дня, И с мясом только вырвешь вечер Потом, морозом землю скомкав, Из топи.

Как плотолюбив Гремит плавучих льдин резня Простор на севере зловещем! The first part of a symphony, allegro normally sounds melancholy and is slow, contrasting all other parts in tone and mood. Легенда о Кенозерье Юрий Грейдинг Каждое человеческое поселение имеет право на свою легенду, а уж национальный парк без своей легенды и представить невозможно. И хотя то, что я вам рас- скажу, подтверждается фотографиями, прошу считать мой рассказ вкладом в легенду о Кенозерье. В июле года, уже после многих поездок на Русский Север я по- ехал в отпуск с женой на Кенозеро, о котором нам уши прожужжали наши друзья-фольклористы.

Тут пости- гаешь саму суть сказочной русской природы. Побывать здесь — как по- грузиться в глубины её души, строгой, неулыбчивой, с редкими про- блесками солнца. Жителей на Кенозере было немного и раньше, а уж после коллективизации да войны заброшенных деревень оказалось больше, чем жилых.

Но деревянные церкви, часовни, избы с резьбой ещё стояли. Пораз- говаривали с людьми. Нашли и человека, который знал былину. Видели кое-какие иконы, но их мало осталось: Глядя на опустошённые церк- ви, я даже вынашивал планы разыскать этого лиходея и… А что можно было сделать?

Тем самым, которые разорили церк- вей больше, чем все скупщики и грабители вместе взятые? Признав в нас москвичей, он задал нам простой житейский во- Николай Филиппович Ножкин, прос: В Зехнове даже ель рядом с часовней не слишком выросла; часовня Параскевы Пятницы в Тырышкине отреставрирова- на и выглядит гораздо лучше, чем на моём слайде, священная роща там была ну точно такой же, если не обращать внимания на сваленную сейчас в ней старую обшивку часовни конечно же, согласно обычаю, её нельзя ни сжечь, ни пустить снова в.

Так же стояла на опушке придорожная часовня, только тогда её упавший крест был прислонён к стене, и нет теперь рядом корневищ огромных деревьев. Порженский погост выглядел примерно так же, как и. Жаль только, что нет сейчас в Порженском его жителя, такого хозяйственного Степана Васильеви- ча Курмина, и нет вот этого коня и этой эскадры домов-кораблей, пер- возданных домов-ковчегов.

Конечно же, самым захватывающим для нас было знакомство с оби- тателями Кенозера: Это были люди, никогда не знавшие, что такое рабство, крепост- ная зависимость, даже колхозы их не слишком донимали: В жителях этого края мы видели людей свободных в самом высоком понимании этого слова. Думаю, поэтому они были такими внимательными, отзывчивыми, до- брожелательными. Мы старались не упустить возможности побыть с теми, кто жил в этих красивых домах, молился в часовнях, ставил по- клонные кресты.

А на моих слайдах — вот она, эта деревня, вот её главный обитатель Николай Филиппович Ножкин со своей Клавдией Ефимовной, тут он — благообразный крепкий старец с белой бородой, закрывающей всю грудь, добровольный хранитель часовни Ильи Про- рока, а уже через несколько лет он, согласно уже сформировавшейся легенде, помер от огорчения, не пережив её переноса в Малые Коре- лы под Архангельск.

Вот и его часовня in situ, то есть на своём искон- ном месте, живая, даже украшенная молоденькой берёзкой к Троицы- ну дню, которая к июлю успела подсохнуть. Есть на моих кадрах и другие кенозерцы — в большинстве своём люди В жителях этого края мы доброжелательные, абсолютно открытые и свободные.

Вот незабыва- емая Анна Ивановна Бутина, которая догнала нас на дороге из Шле- видели людей свободных в пиной в Тарасово. Попросились к ней переночевать на поветь: Но она привела нас в горницу, сказала: Тут же к ней пришли подруги, звали то ли по грибы, то они были такими внима- ли по ягоды, но Анна Ивановна твёрдо отказалась: Наутро она выговаривала нам, пытавшимся заплатить ей за тельными, отзывчивыми, гостеприимство: Наши отпуска заканчивались, уже надо было подбираться поближе к железной дороге.

Вот и последнее селение у истока Кены. Посреди неухоженного скверика — странная бревенчатая будка с болтающей- ся на петлях дверью. Только к стене присло- нена большая икона Спаса в Силах. Моя Лиля, тогда самый молодой сотрудник музея имени Рублёва, пригляделась. Сразу видно, что та- кой иконе место — в музее. Стали выспрашивать, откуда она здесь по- явилась. Лиля переправилась на другой берег Кены. Обратно при- плыла с ребятишками в полузатопленной лодке, держа охапку икон на весу — положить было некуда.

Нашла она их на повети избы. Ку- пили яиц, заклеили осыпающиеся места желтками и папиросной бу- магой. Местный колхоз отнёсся с пониманием к нуждам московского музея и выделил для упаковки рубленые мешки. Рубленые буквально, топором, для того, чтобы с полным правом списать. Тут было и по- чтовое отделение, поэтому мы начали отправлять иконы посылками.

кенозеро с детства мне знакомо

А мне пришлось везти первую, самую тяжёлую икону: Уку- тали икону в оба наших одеяла, перевязали верёвкой, и я тронулся в путь. Лесовоз, потом просто грузовик, потом бесплацкартный комфорт третьей полки. Попутчики сразу догадывались, что это я зеркало везу, раз так берегу свой груз, только всё удивлялись, зачем его в Москву переть.

Через двое суток я уже разворачивал одеяла перед работни- ками музея. А Лиля ещё неделю отправляла иконы с почты, зашивая рубленые мешки и слушая, как телефонистка пытается докричаться до областного центра: Пришел озерный паром Ryapusovsky Pogost.

Прав- да, следы войны чувствовались. Много вдов, матерей- одиночек. К нам относились очень гостеприимно. Запом- нились ржаные открытые пироги с ряпушкой и сладкие со щавелем. Два разряда молнии в высокий шатёр Покров- ско-Власьевской церкви года подожгли. Пожарные приехали достаточно быстро, но отстоять церковь и колокольню не смогли.

Бо- гоявленскую церковь отстояли. Когда случилась эта беда, я вспомнил о десятках негативов — результатах поездок в эти края в и годах. Некоторые из них попали в эту книгу. Я начал сканировать эти негативы и публиковать в Интернете. Пока сканировал и обрабаты- вал, постепенно вспоминалось, как мы попали в эти края и как прохо- дили наши странствия. Пожалуй, началось всё с лета года, когда над Ростовом Великим пронёсся смерч, сильно повредивший купола церквей, кровли башен и зданий.

Он и мой отец подружились, мно- го разговаривали о русской архитектуре, древней и новой. От него ус- лышал я рассказы о довоенных поездках на Двину, Пинегу и Мезень.

Он показал деревянную церковь Иоанна Богослова на Ишне. И я меч- тал побывать на Севере, посмотреть, что ещё сохранилось. Вскоре от- правился служить на Северный флот, во время службы удалось посмо- треть в Кеми Успенский собор. В нём я впервые увидел архитектуру Каргополья. После этого выбор A church porch. Bolshiye Lyadiny, маршрута от Каргополя до Онеги был вопросом решённым. Наш маршрут — от Каргополя до Онеги. Пока вся группа собиралась в Каргополе, я на попутках и пешком добрался до Лядин.

Это было первое посещёние — июль года. По дороге посе- тил Ульяну Ивановну Бабкину — замечательную мастерицу каргополь- ской глиняной игрушки.

К сожалению, ни одной игрушки она мне не продала и не подарила. У неё закончились краски, а полработы она давать не хотела. После возвращения в Москву я послал несколько по- сылок с гуашью и темперой, получив обратно посылки с переложен- ными ароматным сеном игрушками, а потом с солёными рыжиками и мочёной брусникой. Наш сплав по Онеге прошёл прекрасно, по доро- ге увидели устье речки Кены и услышали о прекрасном Кенозере. Ре- шили, что следующий маршрут будет в Кенозерье.

По ряду причин следующая поездка состоялась только через три года, в июле-августе года. И флотилия уменьшилась до двух бай- дарок. Начался поход в Лядинах, где мы провели несколько дней в па- латках на берегу реки Лёкшмы. Кое-что из фототрофеев попало в эту книгу. Я наснимал довольно много местных жителей, особенно дети- шек. К сожалению, когда летом года моя дочь показывала в Ляди- нах фото и годов, нашлась только одна сильно повзрослев- шая девчушка из многих, кого я снимал.

Она сохранила присланную ей почти полвека тому назад фотографию моей работы. Все осталь- ные жители тех лет исчезли. Недалеко от нашего лагеря на реке об- наружилась старая водяная мельница. Устройство мельницы по- Разрушенная мельница на реке Лёкшма. Bolshiye Lyadiny inhabitants, Деревня Большие Лядины, вид из деревни на архитектурный ансамбль Bolshiye Lyadiny village.

Жители деревни Большие Лядины, г. Одно вращало жёрнов, где мололось зер- Масельга была оживлённая но, а другое работало на крупорушку. Или на станок для изготовле- ния кровельной дранки.

Вторая такая мельница встретилась нам на деревня, много детей. Правда, выходе Лёкшмы из Лёкшмозера. К нам относились очень Кроме этого был механизм холостого хода для остановки жёрнова без остановки водяного колеса. У второго постава механизм был несколь- гостеприимно. Кроме того, был механизм, преобразу- ющий вращательное движение в колебательное. В его устройстве тол- ком разобраться я не смог. При изготовлении дранки резец двигался, как топор у плотника в руках.

Аналогично двигался громадный пестик в ступе крупорушки. Свой дальнейший маршрут мы планировали по старой карте-деся- тивёрстке Российского Главного штаба года, десять вёрст в одном дюйме. Карта хорошая, но она не учитывала исчезнувших деревень, мельничных плотин, высохших или заваленных упавшими деревья- ми речушек и ручьёв.